Роман Ямпольский «Московская улица»

Эта книга посвящается моей жене, родственной душе и спутнику жизни, Дайяне В. Чиринчионе, научившей меня за время нашей совместной жизни таким вещам о любви и прощении Бога, которые просто выходят за рамки моего воображения. Исцеление - это та настоящая работа, которую вы призваны делать здесь, на этой планете. Мы все явились сюда для того, чтобы исцелить друг друга - исцелить друг друга от каждой ошибочной мысли, от каждой идеи, от каждой ограничивающей или пугающей концепции, которая не дает нам ощутить себя теми, Кем Мы Являемся На Самом Деле. Я уверен, вы слышали о таких книгах. Возможно, вы даже читали одну из них прежде. Они редкие, это правда.

РЕЦЕНЗИЯ НА РОМАН Б. ЯМПОЛЬСКОГО «МОСКОВСКАЯ УЛИЦА»

Арбат, режимная улица И вот он, самый выключенный из жизни, именно он вобрал в себя эту жизнь, видит ее насквозь со всей ее суетой, славой, интригами, карьерами, правдой и кривдой, именно в нем, как в зажигательном стекле, все сфокусировалось, как в пучке света на экране, все спроецировалось. Он видит и понимает эти далекие, чуждые заседания, и это его душа проносится в черной и вместительной, как лакированный кабриолет, номенклатурной машине, где он на лету уловил серое резиновое лицо, никогда он не будет на его месте, но он понимает и чувствует его чувствами.

Сквозь тоску несуществования, сквозь пелену серую, остылую он видит пронзительно, словно страдание углубляет зрение, делает сердце отзывчивее, отклик в страдающем сердце сильнее, эхо звучит дольше, болезненнее и можно записать это медленное эхо. Запишет ли он его? Скорее всего, нет и это на веки вечные пропадет, никем не узнается. О, если бы существовал осциллограф, кольцом надетый на голову, который бы сам по себе, как пульсацию крови, как трепетание сосудов, записывал бы кривую мысли, видения, образы, ассоциации.

И Ямпольский немедленно на нее отвечает, подхватывая важные, подчас . где после главы, посвященной формам страха («Кьеркегор, Нижинский.

Борис Ямпольский - Арбат, режимная улица Исторический контекст таков. Книга вышла после того, как еврейский артист Михоэлс в советском кинофильме"Цирк", сделанном по образцам Голливуда и прославляющем сталинский режим, спел на идиш колыбельную черному ребенку, пострадавшему от американского расиста. И — до того, как эти кадры были из фильма изъяты. И раз уж вспомнился Михоэлс, укажу на связь издания"Ярмарки", подписанной в печать в ноябре года, с поездкой еврейского артиста в Америку, начавшейся в марте года, где он получил от близких и дальних родственников господина Дыхеса и госпожи Канарейки изображенных в"Ярмарке" не то с отвращением, не то с восхищением миллионы долларов для сражающейся России, для Красной Армии.

А также медикаменты, часы, одежду. Может, он приблизил открытие Второго фронта? После войны возможность увидеть"Ярмарку" изданной еще раз Ямпольскому не предоставилась. Все мы люди своего времени. Молодой Ямпольский разделил со своим временем некоторые иллюзии. И остается только любовь. И становится ясно, что Ямпольский человек родовой — в старинном, сегодня трансцендентном значении этого слова. Этим объясняется пристальное внимание к корням. И осознание призрачности произвольной и навязанной интернациональной доктрины.

Я о старом Арбате. Там, где прежде проходила улица, которая была насыщена подозрительностью и сигнальными устройствами, трасса, где по осевой линии в сумерки мог промчаться с эскортом машин сам Сталин, теперь бесконечно роятся в нескончаемом броуновском движении молодые неформалы. Трагедия страха, психология страха, социология страха — вот что такое роман Ямпольского. То обстоятельство, что его герой внезапно становится объектом неотвязной и откровенной слежки, позволяет писателю с редкостной пристальностью показать мучения человека, затравленного державной властью.

Характерно для изображаемой эпохи, что нависшая над героем угроза кажется ему тем более отвратительной, чем менее она обоснована.

Джеральд Ямпольский говорит, что любовь- это освобождение от страха Любовь и страх исключают друг друга. Если нами.

Власть эта магически проникала в тело суверена в момент коронации и помазания и осеняла монарха с момента его рождения. При этом символическая основа власти опиралась на идею аналогии, характерную для средневековой онтотеологии. Власть на земле через аналогию связывалась с неким высшим трансцендентным принципом, который обеспечивал незыблемость существования социальных иерархий на земле. Постепенно, однако, тело короля утрачивает энергию живого символа.

Власть все больше становится продуктом структурных отношений и начинает разыгрываться на подмостках некоего социального театра. Король в этой театрализованно-ритуальной системе контролирует общественные отношения не столько в силу магического статуса собственной персоны, сколько в силу своего особого положения в социальном пространстве. Отношения непосредственной близости уступают место дистанцированным отношениям, в которых существенную роль играет зрение.

Дистанцированная фигура монарха при этом все в большей степени ассоциируется с безличной всеобщностью закона. Перенос механизма власти с аналогии на структуру — событие большого значения.

Рецензия на роман Бориса Ямпольского «Московская улица»

Я про старый Арбат. Там, где проходила улица, была насыщенная подозрительностью и сигнальными устройствами, трасса, где по осевой линии мог промчаться с эскортом машин сам Сталин, теперь бесконечно роятся в бесконечном броуновском движении молодые неформалы. Трагедия страха, психология страха, социология страха — вот что такое роман Ямпольского.

Я тогда уже был коммунистом, воспитан был фанатиком-патриотом, поэтому готовился к геройской смерти за Родину. страха не было.

Ямпольски Джеральд . Выпускник медицинской школы Стэнфордского университета.

Перешагните через свой страх!

КЕЭ, том 10, кол. Впечатления еврейского детства в Белой Церкви всю жизнь питали его творчество. Ямпольский уехал из города, сотрудничал в редакциях газет — сначала в Баку, позднее — в Новокузнецке. Местечко представлено в повести средоточием нищеты и местом исхода евреев в разные концы света. Но одновременно писатель видит в местечке, символически названном Иерусалимкой, единственную форму коллективного выживания евреев.

Ямпольская известна своими консервативными взглядами: она Если человек не имеет иного страха, пусть с детства приобретет страх божий.

Будь благословен сладкий цвет! Будьте благословенны стебли, желтые венчики, будь благословен мир! О, раннее летнее утро! Даже в городе щебет птиц заглушает гул магистралей. Однажды он рассказывал мне о каком-то раннем утре, раннем рассвете. Было впечатление, что и ночи до этого не было, в окне аквамарин неба и восходящее солнце и зеленые деревья, и все-таки незачем и нечем жить.

И он вышел на улицу, и ему некуда было идти, просто не было никаких дел, никакой цели, никаких забот, просто никто и нигде его не ждал, никому он не нужен был, да никто и ему не нужен был в эту минуту. Он бродил один по Москве, по Ордынке, затем по Пятницкой, выходил на Софийскую, любовался Кремлем, выходил на Каменный мост, перебирался из Замоскворечья на эту шумную, суетливую, практичную сторону Москвы, где редакции, творческие союзы, клубы, кафе.

Иногда при переходе улицы в неположенном месте его останавливал милицейский свисток. Ах, как надоели мне эти крестьяне со свистками. Домой надо идти, отец". И огрызком карандаша в свете воспоминаний ложится строчка в день, тяжелая алмазная строчка, золотошвейная стежка, чудо из чудес. Да, болтайте, что это новый тип романа, раскованный, отражающий современное разорванное сознание, роман без берегов, поток сознания.

Читать онлайн"Арбат, режимная улица" автора Ямпольский Борис - - Страница 91

Арбат, режимная улица Это новый, истинно новый, подлинно новейший и великий современный роман, зеркально отразивший судьбу загнанного в лузу, обессиленного человека, задавленного именно в его главной сущности, в его главной силе, главном нерве, в том, для чего он рожден был, создан господом богом, — в творчестве, в труде. Это не только роман, это история жизни, история болезни, можно ясно прощупать пульс и услышать потерю пульса или тахикардию, дыхание и обрыв дыхания, удушье астмы, полную исчерпанность и вдруг взрыв возбуждения, тьма и вспышка света и снова тьма.

Да, это современный роман, исповедь, свободная, раскованная, не связанная никакими законами, напечатанная вот так хаотически, словно записи, спрятанные в наволочку, прямо вывалены на страницы. Вот в каком смысле, в каком значении это истинный, в чистейшем виде современный роман, роман разорванного сознания, отражающий современное безумие общества, уникальную его несправедливость, алогичность, беспощадность, бесчеловечность.

Это последний крик могучего и ослабевшего поэта, крик, который кричит: А сколько этих оттисков, этих зеркальных отражений, этих волшебных сомнамбулических видений, медленно выплывающих картин детства, юности, молодости окаменело, заледенело в серых, измученных извилинах, когда он лежал в морге, потом сожжено в пепел.

Здесь Рильке описывает преследующи страх и странное ощущение от людей, сопутствующее ему. Люди, которых он встречает в.

Я про старый Арбат. Там, где проходила улица, была насыщенная подозрительностью и сигнальными устройствами, трасса, где по осевой линии мог промчаться с эскортом машин сам Сталин, теперь бесконечно роятся в бесконечном броуновском движении молодые неформалы. Трагедия страха, психология страха, социология страха — вот что такое роман Ямпольского. То обстоятельство, что его герой внезапно становится объектом назойливого и откровенного слежения, позволяет писателю с редким усердием показать мучения человека, затравленного государственной властью.

Характерно для изображаемой эпохи, нависшая над героем угроза, кажется ему тем более отвратительной, что она необоснованна. Но герой еще с довоенных времен знает, как часто люди исчезали в силу слепой случайности, непостижимой нелепости, а то и бюрократической условности. Ежедневная угроза ареста обостряет эмоциональную жизнь героя, его нервные реакции и аналитические способности.

Он пытается понять этот механизм, постичь его логику, нащупать какую-либо причинно-следственную нить в таинственной игре, превратившей его в безликую фишку.

Результаты поиска по запросу:"любовь это освобождение от страха ямпольский читать"

Любой, кто победит свои страхи, становится человеком знания. Получить консультацию Перешагните через свой страх! Что нужно делать, чтобы перебороть страх? Человек должен сделать следующий шаг в обучении, и ещё шаг, и ещё. И наступит день, когда его первый страх отступит. Человек почувствует уверенность в себе, и это будет тот самый день,когда человек сможет сказать, не колеблясь, что победил своего извечного врага.

От этих лет, полных счастья и страха, огня и дрожи, он не На всероссийскую стройку Ямпольский прибыл в году полный.

Беседы с Богом Аннотация к книге"Распрощайся с чувством вины. Как научиться прощать и избавиться от страха" Мы живем в беспокойное время, когда никто не знает, что готовит нам завтрашний день, как нужно себя вести и каких поступков можно ожидать от окружающих. Из-за этого всех нас терзают чувство вины и страх. Мы виним себя за то, что жизнь не соответствовала нашим идеалам в прошлом, и боимся того, что она не будет соответствовать им в будущем.

Эти мучительные переживания вносят дисгармонию в наши отношения с близкими людьми, лишают нас уверенности в себе и нарушают душевный покой. Не пора ли нам распрощаться с чувством вины и страхом? Автор этой книги Джеральд Г. Ямпольский, всемирно известный психиатр, считает, что избавление от чувства вины и страха подобно чудесному перерождению. Тайна этого превращения кроется в здоровом самоощущении.

Ямпольский - Возвращение Левиафана

Мужской Войти по коду скидки Вы получаете его после первой покупки и в каждом письме от нас. По этому номеру мы узнаем вас и расскажем о ваших скидках и персональных спецпредложениях! Войти по коду скидки Вы получаете его после первой покупки и в каждом письме от нас. Войти через профиль в соцсетях Откроется окно подтверждения авторизации, после этого вас автоматически вернут в Лабиринт Введите Ваш логин в ЖЖ, и цена товаров пересчитается согласно величине Вашей скидки Введите Логин в ЖЖ:

Михаил Ямпольский В этих книгах (“Страх влияния”, ; “Карта перечитывания”, ; “Поэзия и вытеснение”, ) он сформулировал свою.

Кажется, что не в наших силах изменить ни самих себя, ни других людей, ни мир вокруг нас. Многие из нас прочувствовали тщетность потуг избавиться от разочарований, конфликтов, боли и болезни, но в то же время следовали старым представлениям. Мы стараемся контролировать ситуацию, пытаемся предугадать ее развитие, оставаясь при этом, однако, разобщенными, одинокими, нелюбящими и нелюбимыми.

Даже отношения с самыми близкими нам людьми могут варьировать от любви до ненависти. Такие отношения возникают тогда, когда мы ощущаем потребность получить что-либо от этих людей. Получая, мы ощущаем любовь, не получая - ненависть.

Михаил Ямпольский о реванше ничтожеств